Газета «Волоколамский край»

История земли волоколамской: Волоколамский край в Смутное время

В средневековой истории России был особенно тяжёлый период – была эпоха Смутного времени. Охватившая всё Московское государство в начале XVII столетия, она в свою орбиту вовлекла большие народные массы и огромные территории. Каждое сословие тогда выдвинуло своих вождей: из боярства вышли Фёдор-Филарет Романов и Михаил Скопин-Шуйский, дворянство дало стране Дмитрия Пожарского и Ивана Заруцкого, из посадских людей вышел Кузьма Минин, духовенство из своей среды выдвинуло патриарха Гермогена и самозванцев, а крестьяне дали Ивана Сусанина и многих неизвестных народных героев.

Истоки смуты

Основные действия Смуты развёртывались в Москве и на подмосковной земле, в том числе и на Волоколамской.

К концу XVI столетия значительно усиливается отпор народных низов нажиму властей – да и как было не роптать, когда государственные налоги на крестьян возросли в 30 раз, а размеры земельных наделов резко сократились. В центре страны сокращение земли у монастырских крестьян было и того больше – почти сорок процентов.

В создавшихся условиях крестьяне начали оказывать сопротивление всеми силами и средствами: одни бежали от господ, другие отказывались нести повинности и вносить налоги. Большинство просто плохо работали, а самые «горячие» в порыве отчаяния убивали своих хозяев и их приказчиков. По всей стране хозяйничали «разбойники». С особенным упорством вели борьбу монастырские крестьяне. Ярким примером этому являются выступления крестьян Иосифо-Волоцкого монастыря. Этот монастырь обладал огромной собственностью. Ему принадлежали 120 сёл и деревень, в которых проживали 11400 душ мужского пола и более 25000 десятин земли (десятина равнялась 1,09 га).

Монастырские документы скупо перечисляют многочисленные поборы с крестьян: с приплода, с продажи и мены скота и строений, праздничные поборы, свадебные и другие. Бывший опричник Ивана Грозного Михаил Безнин, постригшись в монахи, вскоре стал келарем (глава хозяйственного управления) Иосифо-Волоцкого монастыря. В середине 90-х годов XVI столетия он объявил в монастыре хозяйственную реформу. По его распоряжению крестьян переводят с оброка на барщину, а в некоторых селениях оброк увеличивают втрое. Крестьян принудительно кредитовали деньгами «на животинный приплод» под тридцать три процента годовых. Эти меры привели к резкому росту доходов обители: уже в первый год после возврата «ссуд» с крестьян удалось получить 600 рублей. По тому времени – большие деньги!

Крестьянские хозяйства быстро нищали. На это монастырские «трудники» ответили многочисленными неповиновениями. Документы сохранили весьма скупое описание крестьянских волнений в монастыре в 1594-1595 годах. «И в те поры крестьяне монастырские не почели слушати приказчиков и ключников монастырских и монстырских дел никаких не почели делати: хлебов молотити, и в монастырь возити и солодов растить и даний монастырских давати».

***

ПРИЕХАВШИЕ из Москвы воеводы Измайлов и подьячий Казарин Петров усмирили восставших. Но стоило им уехать, как крестьяне выступили снова. «И крестьяне монастырские почели пуще не слушать и приказчиков, и ключников, учели их бити и дел монастырских не почели делати и оброчных денег не учели давати».

Восстания крестьян, не слушавших ни увещеваний монастырского начальства, ни угроз московской комиссии, спутали все карты Безнина и его сторонников. «Трудники» перестали выполнять все работы, и обитель терпела большие убытки. Келарь объявил об отказе от реформы и вскоре покинул обитель, перебравшись в другой монастырь. Восставшие одержали победу, заставив отступить известную на всю Россию духовную корпорацию.

Эти восстания крестьян, как и другие выступления в Подмосковье, явились прелюдией к крестьянской войне 1606 года под руководством Ивана Болотникова.

Уходило в прошлое столетие. Русские люди смутно предчувствовали, что новый век не даст им облегчения.

И уже первый год нового столетия привёл в уныние русских людей. Проливные дожди, шедшие всё лето, и за ними ранние заморозки погубили все посевы. И ладно бы – год, такое повторялось ещё два сезона подряд. Невиданный неурожай поверг страну в страшный голод.
Современники удручённо констатировали: «Много людей умерло с голоду, а иные люди мертвечину ели, и люди людей ели. И много мёртвых по путям валялось и по улицам. Много сёл позапустело и много иных в разные земли разбрелись и на чужих странах помраши». За два года в Москве похоронили на трёх кладбищах 127 тысяч человек.

Спекуляция хлебом приняла огромные размеры. Ею не гнушались даже сановные люди. Многие дворяне выгоняли со своих подворий холопов, чтобы их не кормить. Те бежали туда, где надеялись добыть пропитание. Большие массы «беглых» скопились в те годы на южных окраинах России. Кульминацией «голодных бунтов» стало восстание Хлопка в 1603 году.

Главной движущей силой стали холопы, из рядов которых вышел сам предводитель. Движение восставших началось с юга к центру – на Москву. Царь Борис Годунов против Хлопка посылает «многую рать». Царских ратников возглавляет опытный воевода Пётр Басманов. 9 сентября происходит решительное сражение. Повстанцы громят авангард из стрельцов. Погибает царский командующий. С большим трудом и напряжением сил более опытные царские воины одолевают восставших. Многие повстанцы пали на поле брани. Хлопка всего в ранах пленили и казнили. Остальные бежали туда, откуда пришли – на юг страны.

На этом борьба не заканчивается. Она, усиливаясь, вступает в новый этап. Он связан с появлением самозванцев.

Года за три до описываемых событий Москву взбудоражили слухи о царевиче Дмитрии. Не погиб, мол, он в мае 1541 года, а остался жив и перебрался за рубеж. Это дало повод зарождению самозванства.

Самозванцев было несколько, но основных фигурантов было два. Это Лжедмитрий I и Лжедмитрий II. По меткому замечанию историка В. О. Ключевского, «первый самозванец был испечён в польской печке, но заквашен в Москве». Это был гениальный 23-летний авантюрист Юрий Отрепьев. В июне 1605 года он вступил с чужестранным войском из Польши в пределы русского государства. Блестяще сыграв роль наследника престола, самозванец короновался в Успенском соборе и стал царём, войдя в историю под именем Лжедмитрия I. Правил он в Кремле без месяца год. 17 мая 1906 года против самозванца началось восстание в Москве. Его жертвами пали царь-самозванец и многие приспешники из русских и поляков.

Болотников

Бояре-заговорщики, воспользовавшись восстанием, через день «выкрикнули» в цари князя Василия Ивановича Шуйского -хитрого и беспринципного царедворца. Подтвердив в своё время версию о самоубийстве царевича Дмитрия, он год назад признал в самозванце «спасшегося» сына Грозного, а теперь снова стал уверять, что тот погиб 15 лет назад.

Эта «несостыковка» простой народ не смущала. Он жаждал перемен к лучшей жизни, и он связывал это с «царём Дмитрием».

И потом уже в июне 1506 года городские низы, стрельцы и прочие жители южных городов страны выступают против воевод Шуйского. К ним присоединяются крестьяне, холопы и казаки. Во главе восстания встаёт наш земляк – бывший беглый холоп микулинского князя Андрея Гислятевского – Иван Исаевич Болотников – человек богато одарённый, смелый и энергичный. Он объявляет себя «полководцем царевича Дмитрия», с которым якобы встречался и разговаривал.

Встав во главе восстания, Болотников обнаруживает талант отличного организатора и военачальника. Его войска громят в открытых сраженьях отряды Шуйского, берут десятки городов, и восстание быстро перерастает в настоящую гражданскую войну. За полтора года боевых действий произошли 15 крупных сражений и более 10 длительных осад городов. Начавшись на южных окраинах, восстание охватывает почти весь центр страны.

В октябре 1606 года отряды войск Болотникова без боя заняли Волоколамск. Крепостные крестьяне и холопы вступают в его отряды. Иначе повели себя монахи Иосифо-Волоцкого монастыря. Когда один из отрядов повстанцев подошёл к монастырю, монахи, укрывшись за его стенами, стали оказывать болотниковцам сопротивление. Вот как по рассказу летописца монахи встретили восставших: «Повстанцы пришли в Осипов монастырь, и тут же старец-монах Дионисий Голицын обманом перепоил их вином, велел перебить пьяных, а предводителей похватать и послать в Москву государю-царю».

***

Духовенство Иосифо-Волоцкого монастыря активно поддерживало боярина Шуйского в его борьбе с предводителем восстания крестьянства И. Болотниковым. Ещё задолго до прихода на волоцкую землю болотниковцев монастырские власти посылали разведчиков в разные города для сбора сведений о движении повстанцев. Под руководством монастырских слуг для подавления восстания отправляются многочисленные вооружённые отряды. Для царских войск монастырь поставляет лошадей и выделяет денежные средства в царскую казну для содержания войск, направляемых против восставших. За стойкое сопротивление повстанцам монастырь позднее получил вознаграждение от Шуйского.

В конце ноября 1607 года большой отряд воеводы Фёдора Колычева «…очистив от воров Волок и Иосифов монастырь…» направился к Можайску.

Последним опорным пунктом войск Болотникова стала Тула. Для того, чтобы окончательно добить болотниковцев Шуйскскому пришлось мобилизовать все ресурсы страны. Однако одолеть засевших за стенами неприступного Тульского кремля повстанцев было не просто. Пришлось пойти на хитрость. На протекающей мимо кремля реке Упе соорудили запруду, которая подняла уровень воды и затопила кремль. Положение восставших оказалось невыносимым. Болотников вступил в переговоры с Шуйским о сдаче крепости при условии сохранения жизни всем её защитникам. Царь принял эти условия и поклялся на кресте, но после сдачи крепости сурово расправился с её защитниками. Простых пленников сотнями топили в воде, а Болотникова сослали в Каргополь, где он был ослеплён и утоплен в реке Онеге.

Духовенство Иосифо-Волоцкого монастыря и здесь оказало помощь в борьбе с восставшими крестьянами. В Госудаственном Историческом музее в Москве экспонируется документ, рассказывающий о том, что Иосифо-Волоцкий монастырь поставлял царскому правительству большую партию мешков, которые были наполнены песком и использовались при сооружении плотины на реке Упе в Туле.

***

ПОКОНЧИВ с Болотниковым, Шуйский царствовал ещё полтора года. Но власть его оказалась непрочной, и на Руси объявился новый царёк – Лжедмитрий II. Падкие до грабежа наёмники хлынули в русские пределы.

В июне 1608 года армия нового самозванца разбила лагерь в Тушине. С разных концов страны в Тушино потянулись отряды посадских людей, холопов и казаков. «Тушинский вор» контролировал огромную территорию. Но его правление приобретало всё более жестокий характер и утрачивало привлекательность в глазах народа.

Победы Лжедмитрия II лишили благоразумия польского короля Сигизмунда III. Король отдал приказ готовить войска для похода на русские земли, и 12 октября 1609 года 12-тысячная королевская рать устремилась на штурм Смоленска. Но все попытки ворваться внутрь крепости были отбиты. Неприятелю пришлось перейти к длительной осаде.

Положение России ухудшалось каждодневно. Поражения сыпались на Шуйского одно за другим. И вот 17 июля 1610 года боярские заговорщики собрали на Красной площади внушительную толпу и обратились к посаду с призывом свергнуть царя, принесшего стране бесконечные беды. Василий не пожелал добром расстаться с царским посохом, и тогда его свели из дворца и насильно постригли в монахи. Низложенного «боярского царя» поляки вскоре отправили в Иосифо-Волоцкий монастырь, где он в 58 лет стал узником.

В начале сентября 1610 года к стенам Иосифо-Волоцкого монастыря в сопровождении усиленного польского отряда подъехало несколько повозок. В одной из них сидел седой старик, одетый в монашескую одежду. Был он невысок ростом, невзрачен, круглолиц, с длинным горбатым носом и большим ртом. Подслеповатые глаза старца смотрели сердито. В монастырь «прибыл» не просто монах, а бывший русский царь.

Многое передумал Василий Иванович Шуйский, недавний государь всея Руси, за долгий путь от Москвы. Вспоминались ошибки, в которых раскаиваться было уже поздно. Тщетны были попытки найти ту главную оплошность, из-за которой он оказался в теперешнем положении… У стен белокаменной обители он вновь и вновь возвращается к своему недавнему пострижению в монахи. Как бы со стороны ему виделось, как Захар Ляпунов и ещё кто-то, кого он не знал раньше, держат его за руки, а монастырский обет вместо него произносит перед монахами князь Тюфякин. Он даже в тот момент ещё надеялся, что престол можно вернуть – ведь есть же у него сторонники, ведь патриарх Гермоген не признал пострижения…

Со скрипом закрылись тяжёлые ворота, и всё прошлое теперь осталось за монастырскими стенами.

***

И ПОТЕКЛИ тоскливые дни и долгие ночи полного одиночества. И было много времени для воспоминаний и размышлений, хотелось с кем-то спорить, перед кем-то оправдываться. Но спорить можно было только со своей совестью.

С первых дней стал давать знать о себе голод – кормили плохо. Иногда сам не ел, боялся, что отравят.

Ночами становилось холодно. Ныли суставы. Чувствовалась сырость, проступавшая через толщу стен Германовой башни, в которой он был заточён. А ночи становились всё длиннее.
Неужели из монастыря нет возврата? Неужели не удастся сбросить эту ненавистную одежду? А, может быть, судьба снова смилуется над ним? Ведь было же…

Тогда, уцелев во время расправы над своими родственниками при Годунове, он на некоторое время отошёл от государственных дел. Видя же непрочность положения нового царя после появления Дмитрия-самозванца, перешёл на его сторону. Он рассчитывал свергнуть Годунова с престола и потому заявил, что самозванец истинный сын Ивана четвёртого, что в мае 1591 года в Угличе был убит и похоронен не царевич Дмитрий, а сын попа. Многие тогда поверили Шуйскому. Да и как было не верить, если он возглавлял тогда комиссию, расследовавшую обстоятельства смерти царевича.

Недостойную и подлую роль играл Шуйский в тот тяжёлый для Руси час, что немало способствовало успеху самозванца и его временному воцарению.

Приближённый Лжедмитрием I, Шуйский вскоре выступает и против него: встав во главе заговора, он утверждает теперь, что царь самозванец, что царевича он похоронил в Угличе. Заговор был раскрыт, а Шуйский приговорён к смерти, но был помилован самозванцем уже на плахе. Народное восстание против самозванца в мае 1606 года, во время которого Лжедмитрий I был убит, было использовано кучкой бояр, во главе которых опять стоял Шуйский. Цель им была достигнута – он был провозглашён царём.

Желая угодить боярам, «выкликнувшим» его и заручиться их поддержкой, Шуйский дал тогда клятвенное обещание править только с их согласия. Он издал ряд указов, усиливших власть бояр и ещё больше закрепостивших крестьян.

Но ожидаемого успокоения на Руси не наступило: ещё не успел рассеяться пепел сожжённого самозванца, как поползли слухи, что тот чудом остался жив, и вскоре в Польше появился человек, выдававший себя за Дмитрия.

Пытаясь развеять эти слухи, Шуйский организовал в Москве торжественное перенесение праха царевича Дмитрия из Углича, и даже объявил того чудотворцем, но «единожды солгавший, кто тебе поверит!» Народ больше не верил клятвоотступнику, и ненависть народная превратилась в крестьянскую войну. Какого тогда труда стоило, чтобы победить Болотникова! Да и потом военные неудачи следовали одна за другой. Войска Лжедмитрия II подошли к Москве и встали лагерем в Тушине, открытую интервенцию начали шведы, осадившие Новгород, а поляки осадили Смоленск. Над страной нависла угроза иностранного порабощения. Вот тогда и отказались от Шуйского его преданные друзья. Да и были ли они у него? С 17 июля 1610 года он был уже не царь.

***

ЛЕНИВО тянется череда дней, неотличимых один от другого. Иногда он теряет им счёт. Но память снова возвращает его к прошлому. Где-то теперь его братья, которых ещё при нём винили за поражения. А, может, и он ещё понадобится!

И вот понадобился. Вошедшие приставы велели спешно одеваться, надеть специально привезённую одежду. Неужели свершилось то, о чём он мечтал? Но свершилось худшее. Направлявшийся под Смоленск гетман Жолкевский взял с собой Шуйского. Он вёз его как почётный трофей. Здесь он был представлен Сигизмунду, королю польскому.

29 октября 1611 года Шуйский был привезён в Варшаву, где его ожидали новые унижения. Собравшиеся толпы шляхтичей наслаждались зрелищем торжественного въезда пленного царя московского. Помещённый в Гостынский замок он тихо умер в начале 1612 года. Так ушёл из жизни русский царь, оставшийся в памяти народной как хитрый, изворотливый, аморальный политик, человек, по определению В. О. Ключевского, «не глупый, но более хитрый, чем умный, донельзя изолгавшийся и заинтриговавшийся». Волей судеб он оказался связанным на некоторое время с Иосифо-Волоцким монастырём, но, увы, как узник.

Между тем на волоцкой земле уже шли активные военные действия.

Первая партизанская

В августе 1608 года отряды Лжедмитрия II заняли город Волок Ламский, а затем приступили к осаде Иосифо-Волоцкого монастыря. За его стенами вместе с монахами укрылось всё окрестное население. Более года продолжалось героическое сопротивление защитников монастыря – только разразившийся голод заставил их капитулировать.Польские войска изрядно разграбили святую обитель, в конце 1609 года отряд русских войск под командованием воеводы Григория Валуева освободил Волок Ламский от последних оставшихся в нём 400 интервентов и приступил к осаде Иосифо-Волоцкого монастыря.

Обитель была взята, из 1500 поляков, находящихся в нём, только 300 избежали плена.
Весной 1610 года польский гетман Рожинский, отступая из Москвы по Волоцкой дороге, вновь занял Иосифо-Волоцкий монастырь. Против него тут же вспыхнуло народное восстание, Гетман неожиданно умер в монастыре, а королевские войска отошли на запад.
В октябре 1611 года другой гетман – Ходкевич, прибыл из-под Смоленска на помощь осаждённым в Москве полякам. Прослышав о движении на столицу второго народного ополчения русских, вынужден был отойти от Москвы и обосновался на зиму на волоцкой земле в селе Фёдоровском. Это село находилось в 20 км от города на реке Колпяне около деревни Ханево. Лишь немногим полякам удалось разместиться в избах самого села. Остальные в поисках жилья разошлись на постой по небольшим селениям. С наступлением зимы 1611-1612 года поле битвы с польскими интервентами переместилось на просторы Подмосковья. Пламя народной войны охватило многие местности. Самые многочисленные отряды партизан действовали на Смоленской дороге и в местах зимовки войск гетмана Ходкевича. И хотя войска Сигизмунда III удерживали Смоленскую дорогу, но в зимнее время передвижение по ней затрудняли не только снежные заносы, но и активные действия шишей (так тогда называли партизан). Вооружённые чем попало крестьяне из ближних деревень отчаянно вступали в схватки с регулярными частями врага. С опаской оглядывались на притихший заснеженный лес наёмные командиры. Лесные чащи неожиданно оживали, и мужики на лыжах с топорами и вилами в руках высыпали на дорогу. Они избивали солдат, забирали у них лошадей и повозки, а затем быстро исчезали. Растянувшиеся на марше вражеские колонны не успевали быстро собраться в одном месте, что облегчало действия партизан.

Сколько бы продовольствия ни отбирали у населения оккупанты, им редко удавалось доставить его в целости и сохранности московскому гарнизону.

***

ГЕТМАНУ Ходкевичу, ставшему на зиму в Фёдоровском, также вменялось в обязанность снабжать Московский гарнизон польских интервентов. И вот в начале марта 1612 года из Фёдоровского вышел большой санный обоз с продовольствием. Его сопровождали до 300 человек обозной прислуги. Едва отряд удалился от лагеря, как на него со всех сторон посыпались шиши. Наемники обратились в бегство, а находившиеся при обозе русские мужики сразу бросились помогать шишам: перегородили дорогу санями. Гусары сворачивали с наезженной дороги, и тут же тонули в снежных сугробах вместе с лошадьми. Шедшие впереди всё же пробились, потеряв при этом повозки, остальным пришлось вернуться в Фёдоровское.

Проклиная всё на свете, пробившиеся польские солдаты добрались до маленькой деревеньки Вишенки (ныне Шаховского района), потонувшей в глубоком снегу. В деревне они заставили старика-крестьянина вести их к Можайску, минуя Волок Ламский, где стояли русские войска. Зимний день угасал. Поляки выбились из сил, но решили при свете луны продолжать путь, чтобы поскорее миновать опасное место. Тем временем крестьянин свернул с лесной тропы и вывел отряд на дорогу, которая прямиком вела к Волоку Ламскому. Ничего не подозревавшим солдатам оставалось пройти всего одну версту, чтобы оказаться в расположении русских войск. Их спасла случайность. По следу их нагнал ротмистр-поляк, возвращавшийся на свои квартиры в Рузу. Он предупредил об угрожаемой опасности. Собрав последние силы, вояки повернули прочь от Волока Ламского, бросая по дороге загнанных лошадей.

Наёмники расправились с мужественным патриотом – ему тут же в лесу отрубили голову. Никто никогда не узнал имени безвестного мужика из деревни Вишенки. Его подвиг не был единичным.

***

ЗАХВАТЧИКИ пытались жестокостью остановить партизанскую войну. Когда наступила весна, и снег стаял на полях, перед глазами тех, кто пережил зиму, открылась ужасная картина. Во многих местах трупы лежали неубранными.

То была страшная зима. Враг топтал русскую землю, оставляя за собой сожжённые селения, а оставшиеся без кормильцев, хлеба и крова женщины, дети и старики гибли от голода и замерзали в лесах.

Но, несмотря на тяжёлое положение, дело шло к развязке – разгрому королевской армии, засевшей в Московском Кремле под командованием гетмана Гонсевского.

22 октября 1612 года Москва была освобождена от захватчиков народным ополчением во главе с нижегородским посадским старостой Кузьмой Мининым и князем Дмитрием Пожарским. Пожарский грамотой от 17 ноября призвал выделить каждому городу по 10 человек для выбора нового царя.

***

УЗНАВ о разгроме, Сигизмунд III отправился сам с войском на Москву. Он хотел посадить на московский престол своего 17-летнего сына королевича Владислава. Но вместо того, чтобы как можно быстрее идти к русской столице, король отправился на волоцкую землю: гетман Ходкевич пригласил Сигизмунда в свой старый лагерь в село Фёдоровское. Лагерь в Фёдоровском имел одно уязвимое место: на пути из него в Москву стоял Волок Ламский, тогда небольшой, но хорошо укреплённый город.

Цитадель Волока – кремль, что расположен на высоком холме в излучине реки Городни. Эта естественная водная преграда защищала восточное и северное подножия холма, а с южной и западной сторон была искусственная водная преграда – глубокий ров, заполнявшийся водой из реки Раздерихи, которая протекала через Торговую площадь города. Таким образом, первая внешняя оборонительная полоса у кремля была водной. Вторая линия обороны состояла из крутых и высоких земляных валов, по гребню которых проходила деревянная крепостная стена с 11-ю шатровыми башнями. Две были проезжими – Никольская южная и Ильинская – северная, остальные башни были глухими. У крепостной стены имелись проёмы, через которые можно было вести обстрел. С Торговой площади на территорию кремля можно было попасть только пройдя у Никольской башни по подъёмному мосту, переброшенному через наполненный водой глубокий ров.

С высоких оборонительных валов местность просматривалась далеко, и противник не мог подойти к крепости незамеченным, что позволяло своевременно подготовиться к обороне. Гарнизон кремля состоял из 127 драгун. Кроме них в крепости проживали ещё 123 человека: пушкари, дети пушкарские, «воротники», рассыльные, отставные драгуны и их дети, посадские с детьми и церковники.

Крепостной наряд по башням состоял из 29 орудий различного калибра. Для подачи тревожного сигнала имелся вестовой колокол весом семь пудов. На складах имелось много «дробу», свинца, зелья (порох) и большой запас хлеба и соли, а выкопанный пруд надёжно обеспечивал при осаде гарнизон водой. Таким образом, крепость Волока Ламского была способна на длительную оборону.

К стенам этой крепости наёмное королевское войско Сигизмунда подошло в ноябре 1612 года. Король решил с ходу овладеть ею. Но первые два приступа не увенчались успехом: отряды, теряя солдат, откатывались назад. Третий штурмовой приступ оказался и вовсе роковым: казачьи атаманы Нелюб Марков и Иван Епанчин, возглавлявшие оборону крепости, сделали смелую вылазку и нанесли врагу стремительный удар, причинив ему большие потери и захватив несколько пушек. Среди убитых кроме поляков было много венгров и немцев.
После этих потерь король больше штурмовать крепость не отважился и отступил в лагерь села Фёдоровское. Захватчиков со всех сторон окружала стена ненависти. Окрестное население прятало хлеб и скрывалось в лесах. Все попытки наладить снабжение армии за счёт реквизированного продовольствия терпели провал. Наступили сильные морозы со снегопадами, и фуражиры боялись высунуть нос из лагеря. Их страшил не только холод, но и действия партизан.

***

НЕУДАЧИ, холод и голод подорвали боевой дух армии, и 27 ноября Сигизмунд отдал приказ об общем отступлении. Переход до Смоленска оказался на редкость тяжёлым: морозы сменялись оттепелями, снегопады – проливными дождями и опять морозами.

Многочисленные речки и бо лота сделались труднопроходимыми для обозов. Королевская наёмная армия бежала бесславно из России, теряя солдат, оставляя на дороге повозки и снаряжение.

Весть об отступлении вражеских полчищ вызвала ликование в Москве. Напряжённая ненависть войны уходила в прошлое, как кошмарный сон.

В честь одержанной волоколамцами победы над Сигизмундом III Екатерина II в 1781 году пожаловала городу герб с изображением крепости.

В результате семилетних военных действий в Волоколамске и его окрестностях воцарилась крайняя нищета и всеобщее разорение. Большой урон понёс город. В нём был разграблен и сожжён посад, в кремле сильно пострадал от артиллерийского обстрела Воскресенский собор – верх его обвалился и несколько десятилетий он стоял без кровли, в результате чего была утрачена фресковая роспись, выполненная артелью древнерусского живописца Дионисия. Только в 1672 году по указу царя Фёдора Алексеевича собор «велено» починить. И лишь в 1695 году был закончен этот ремонт, а собор стал действующим. И служба в нём шла вплоть до закрытия – в 1929 году.

Описанным событиям через год исполняется 400 лет. К этому юбилею следовало бы изготовить и установить на стене Воскресенского собора памятную доску с соответствующим текстом и изображением первого герба Волоколамска.

Сильно пострадал и Иосифо-Волоцкий монастырь после жестоких осад и от польских интервентов. В 1676-1692 годах под руководством «каменных дел подмастерья» Трофима Игнатьева руками русских мастеров монастырь был перестроен. Сегодня этот ансамбль с высокими стенами и шатровыми башнями, с выглядывавшими из-за них золотыми куполами церквей на берегу монастырских прудов напоминает нам сказочный «град Китеж».

Волоколамская земля очень долго залечивала раны и оправлялась от страшного разорения лихого времени. Дома стояли опустошённые, а церкви без «пения», то есть без службы.

***

4 НОЯБРЯ сего года страна в шестой раз отметила новый национальный праздник – день народного единства. Малопонятно, почему выбрана эта дата. Исторический анализ показывает, что в этот день 1612 года вообще ничего существенного не происходило. Скорее всего исторические события подогнали под день празднования иконы Казанской Божьей Матери, чтобы придать им ореол чуда. Историки ещё долго будут спорить на эту тему, но важно то, что наш народ достоин такого дня, когда бы его подвигами восхищались.

Н. АРАКЧЕЕВ, краевед

Город славный, город древний

Волоколамское шоссе, Иосифо-Волоцкий монастырь, усадьбы декабристов Муравьёвых и Чернышевых в волоколамском крае – названия этих памятных мест хорошо знакомы любителям истории Отечества.

Судьба Волоколамска – судьба города-воина, защитника Москвы, непростая и драматичная, но именно поэтому интересная и богатая событиями. И так сталось, конечно, не случайно, то – есть притяжение героического духа этой земли, что с биографией города связаны имена выдающихся людей России, ратовавших за её силу, славу и процветание. Великий Князь К. К. Романов, Президент Императорской Академии наук, учёный, поэт, государственный деятель, отдавший немало сил воспитанию достойных военных кадров; З.Г. Чернышев, видный государственный деятель эпохи Екатерины Второй, герой Семилетней войны с Пруссией; Д. Н. Шипов, выдающийся либеральный деятель России, один из отцов общероссийского земского движения – достаточно назвать только эти имена, чтобы понять, каким духовным потенциалом прошлого обладает волоколамская земля!

Вырос Волоколамск, как сотни русских городов, из небольшого поселения, основанного предприимчивыми новгородскими купцами на торговом пути из Новгорода во владимирские и рязанские земли. И быть ему предназначалось – перевалочным пунктом на этом пути. Но в 1160 году владимирский князь Андрей Боголюбский, задумавший присоединить к своим владениям Новгород, захватил Волок и построил здесь мощную по тем временам крепость. И с сего года судьба Волока была предопределена! Он, и ещё десяток городов – крепостей, возведённых вокруг Москвы, стали щитом, отражающим удары ненасытных иноземцев, мечтавших покорить Москву.

Видел Волок полчища степняков: в XIII веке дважды уничтожали его монголы. Пережил наступление на русские земли литовского князя Ольгерда. Такого нашествия по свидетельству, оставленному летописцем, не было со времён «рати татарской». И в том, что Ольгерд не взял Москву, была немалая заслуга защитников Волока Ламского. Помнят стены волоколамского кремля, как отчаянно отбивали натиск ольгердова войска горожане под предводительством воеводы В. И. Березуйского.

Поднялся Волок почти из небытия после русской Смуты. Поляки, прочившие на русский трон первого, потом второго Лжедмитрия, подвергли город страшному разорению. И опять волоколамцы во главе с воеводами И. Карамышевым и С. Чемесовым встали на пути политических авантюристов.

Закалённые огнём былых битв, из века в век держались монастыри Волока – стражи московской земли и духовный оплот русских людей. И из века в век, как приходила беда, хор неистовых женских голосов просил Господа спасти и помиловать городок и землю московскую.

1812 год. Волоколамцы откликнулись на призыв императора Александра 1 встретить Наполеона «с крестом в груди и с оружием в руках».

Первая мировая война. Сражался на полях той войны волоколамский пехотный полк, идя в бой со знаменем, на древке которого было начертано: «Может сломиться в скорби, но никогда в бесчестии».

Неувядаемой славой покрыл себя Волоколамск в годы Великой Отечественной войны. Здесь в 1941 году насмерть стояли части 16-й армии К. К. Рокоссковского, полк курсантов и преподавателей Московского пехотного училища им. Верховного Совета РСФСР.

Сегодня, успокоившись от битв, степенный и древний, Волоколамск уверенно смотрит в будущее. Настало время осмысления исторического наследия и опыта прошлого. Свидетельство тому – с каждым годом возрастающий интерес волоколамцев, особенно молодёжи, к истории родного края. Интерес, позволяющий чувствовать себя гражданами города, где, пусть это пафосно звучит, творилась история страны!

Елена Данилова.

Фотоиллюстрации Льва ДЁМИНА.

ГУ МО «Информационное агентство Волоколамского района московской области»